Памяти наших великих дедов...

24 февраля 2016

— Сынок, а тут за квартиру можно заплатить?

— Угу, — ответил охранник, даже не повернув головы к посетителю.
— А где, сынок, подскажи, а то тут я впервой.
— У окошка,- раздраженно ответил охранник.
— Ты бы мне пальцем показал, а то я без очков плохо вижу.
Охранник, не поворачиваясь, просто махнул рукой в сторону кассовых окошек.
— Там.

    Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти.
    Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул:
    — Вот ты чего встал, неужели не видно, вон окошки, там и плати.
    — Ты не серчай, сынок, я же думал что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить.
    Дед медленно пошел к ближайшему окошку.
    — С вас 345 гривен и 55 копеек,- сказала кассир.
    Дед достал видавший виды кошелек, долго в нем копался и после выложил купюры.
    Кассир отдала деду чек.
    — И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше,- дед внимательно смотрел на охранника.
    Охранник повернулся к деду:
    — Ты что издеваешься, дед, это и есть работа.
    — Аааа,- протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника.
    — Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? – раздраженно спросил охранник.
    — Тебе по пунктам или можно все сразу? – спокойно ответил дед.
    — Не понял? – охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда.
    — Ладно, дед, иди, — сказал он через секунду и опять уставился в монитор.
    — Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти.
    — Непо… охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета.
    — Да ты чего, да я щас!
    — Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в пятикопеечную монету попадал.
    Конечно сейчас годы не те, но да и расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между глаз и не промажу,- спокойно ответил дед.
    — Сынок, тебе часом по два раза повторять не нужно?
    Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти.
    На лбу охранника проступили капельки пота.
    — Дед, ты это серьезно?
    — Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришел.
    — Ты, сынок, только не нервничай, лишних движений не делай.
    Понимаешь, у меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам знаешь, наполовину своей жизнью живут.
    Того и гляди, я тебе ненароком могу и поменять давление в черепной коробке,- сказал дед, спокойно глядя в глаза охраннику.
    Охранник протянул руку и нажал две кнопки на пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на окна начали опускаться стальные жалюзи.
    Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул:
    — Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление!!!
    В холле банка наступила абсолютная тишина.
    — Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! — медленно произнес посетитель. В холле находилось человек десять клиентов.
    Две мамаши с детьми примерно лет пяти.
    Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста.
    Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка.
    Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку.
    — Жми, жми, дочка, пусть собираются, —спокойно сказал дед.
    — А теперь, все выйдите в холл,- сказал посетитель.
    — Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? —миловидная старушка явна была знакома с грабителем.
    Все посетители и работники вышли в холл.


    — А ну, цыц, понимаешь тут,- серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом.
    — Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой умора, – не унималась миловидная старушка.
    — Старик, ты чего, в своем уме? — сказал один из парней.
    — Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – спросил мужчина в темной рубашке.
    Двое мужчин медленно двинулись к деду. Еще секунда и они вплотную подойдут к грабителю.
    И тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились. Заплакали дети, прижавшись к матерям.
    — А теперь послушайте меня. Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро все закончится, сядьте на стулья и просто посидите. Люди расселись на стулья в холле.
    — Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты.
    А ну, мальцы, не плакать, —дед весело подмигнул детям.
    Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда.
    — Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? – тихо спросила молодая кассир банка.
    — А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять.
    — Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, – спросил один из малышей, внимательно осматривая деда.
    — Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, — тихо
    ответил посетитель.
    — Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? – спросил мальчуган. Заложники заулыбались.
    — А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, — весело ответил дед.
    - Ну, что там ? — Тревожное срабатывание.
    — Так, кто у нас в том районе? –диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей.
    — Ага, нашел.
    — 145 Приём.
    — Слушаю 145.
    — Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого.
    — Понял, выезжаем. Экипаж включив сирену помчался на вызов.
    — База, ответьте 145.
    — База слушает.
    — Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет.
    — И это все?
    — Да, база, это все.
    — Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и входы.
    — Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет.
    — Угу, смотри номер телефона и звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли?
    - Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда,- дед присел на стул.
    — Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? — спросила старушка.
    — Я, Люда, после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, — спокойно ответил дед.
    — Тьху ты… Раздался звонок телефона на столе в кассе.
    Кассир вопросительно посмотрела на деда.
    — Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол, захватил человек с оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов, —дед подмигнул малышам. Кассир подошла к телефону и все рассказала. — Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат, посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? — спросил мужчина в темной рубашке.
    — А я, сынок, скрываться- то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой.
    — Чудишь ты дед, ладно, дело твое.
    — Сынок, ключи разблокировочные отдай мне.
    Охранник положил на стол связку ключей.
    Раздался телефонный звонок.
    — Эка они быстро работают, — дед посмотрел на часы.
    — Мне взять трубку? — спросила кассир.
    — Нет, доча, теперь это только меня касается.
    Посетитель снял телефонную трубку:
    — Добрый день.
    — И тебе не хворать, — ответил посетитель.
    — Звание?
    — Что звание?
    — Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного?
    — Майор, — послышалось на том конце провода.
    — Так и порешим, — ответил дед.
    — Как я могу к вам обращаться? —спросил майор.
    — Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, — спокойно ответил дед.
    Майор Серебряков провел с сотню переговоров с террористами, с уголовниками, но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной рутиной.
    — И так, я бы хотел ….
    — Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же четко сказал по уставу и по званию.
    — Ну, я не совсем понял что именно, —растерянно произнес майор.
    — Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса.
    Повисла неловкая пауза.
    — Товарищ полковник, разрешите обратиться?
    — Разрешаю.
    — Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников?
    — Майор, заложников у меня пруд пруди и мал мала. Так что, ты ошибок не делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай сразу расставим все точки над «и». Ни тебе, ни мне не нужен конфликт.
    Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника.
    Если ты сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по освобождению заложников и арест террориста, — дед поднял вверх указательный палец и хитро улыбнулся.
    — Я правильно понимаю? – спросил дед.
    — В принципе, да, — ответил майор.
    — Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу. Майор молчал.
    — Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать?
    — Так точно, товарищ полковник, —ответил майор
    — Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей.
    Двери закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно.
    Теперь требования, — дед задумался,
    — ну, как сам догадался, денег просить я не буду, глупо просить деньги, если захватил банк, — дед засмеялся.
    — Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там конверт найдете. В конверте все мои требования, — сказал дед и положил трубку
    — Это что за херня? — майор держал в руках разорванный конверт,
    — бля, это что,шутка? Майор набрал телефон банка.
    — Товарищ полковник, разрешите обратиться?
    — Разрешаю.
    — Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка?
    — Майор, не в моем положении шутить, ведь правильно?
    Никаких шуток там нет. Все, что там написано — все на полном серьезе.
    И главное, все сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы все было выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у меня тут малые, сам понимаешь.
    — Я Лёньку поди уже лет тридцать знаю,-миловидная старушка шептала кассиру, — да и с женой его мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В КГБ до самой пенсии служил.
    Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая праздник устраивала.
    Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с шашлыком.
    Лёнька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели, все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла.
    А когда вернулись... ограбили их квартиру.
    У них и грабить-то нечего было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Лёнькины награды и увели ироды.
    А ведь раньше даже уголовники не трогали фронтовиков, а эти все подчистую вынесли.
    А у Лёньки знаешь сколько наград-то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден если вручить, я встать не смогу.
    Он в милицию, а там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и замяли.
    А Лёнька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот…
    Зазвонил телефон. — Разрешите обратиться, товарищ полковник?
    — Разрешаю, говори, майор.
    — Все сделал как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит.
    — Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не могу. Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня никто не тронет, просто дай мне слово.
    — Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия.
    — И я слово даю, выйду без оружия.
    — Удачи тебе, отец,- майор повесил трубку. В новостях передали, что отделение банка захвачено, есть заложники. Ведутся переговоры и скоро заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с места событий.
    — Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси его сюда, мне выходить сам понимаешь, — сказал дед, глядя на мужчину в темной рубашке.
    Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову.
    Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях.
    — Ну, здравствуйте, мои родные,-прошептал дед, — и слезы, одна за другой покатились по щекам.
    — Как же долго я вас искал,- он бережно гладил награды.
    Через пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в орденах и медалях. Он остановился посередине холла.
    — Ничего себе, дядя, сколько у тебя значков, — удивленно сказал малыш. Дед смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого человека.
    — Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью.
    — Лёнь, удачи тебе,- сказал миловидная старушка.
    — Да, удачи вам, — повторили все присутствующие.
    — Деда, смотри, чтобы тебя не убили, —сказал второй малыш.
    Мужчина как-то осунулся, внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал: — Меня нельзя убить, потому что меня уже убили.
    Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали ее на свой лад.
    Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, что бы дожить до моего дня.
    Ветеран, он же одним днем живет, одной мыслью — днем Победы.
    Так вот, когда у меня этот день забрали, вот тогда меня и убили.
    Меня убили, когда по Крещатику прошло факельное шествие фашиствующей молодежи.
    Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана?
    Его награды, ведь каждая награда — это история, которую надо хранить в сердце и оберегать.
    Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня.
    Дед развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до двери, старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь. Мужчина в темной рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел его подхватить под локоть.
    — Чо- та сердце шалит, волнуюсь сильно.
    — Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно.
    Мужчина держал деда под локоть: — Давай, отец, соберись.
    Это наверное самые важные сто метров в твоей жизни.
    Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери.
    — Стой, отец, я с тобой пойду,- тихо сказал мужчина в темной рубашке.
    Дед обернулся.
    — Нет, это не твои сто метров.
    — Мои, отец, еще как мои, я афганец.
    Дверь, ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке.
    И, как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня
    «День победы» в исполнении Льва Лещенко.
    Полковник смотрел гордо вперед, по его щекам катились слезы и капали на боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5… никогда еще в жизни у полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров.
    Они шли, два воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения 42, 43, 44, 45…
    Дед все тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца.
    — Дед, держись, ты воин, ты должен! Дед шептал 67, 68, 69, 70...
    Шаги становились все медленнее и медленнее.
    Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой.
    Дед улыбался и шептал….96, 97, 98…
    он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал:
    — Сто метров… я смог.
    На асфальте лежал старик в форме полковника, его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец.
Поделиться: