От каких вредоносных сил читали защитные славянские заговоры русичи?

24 июля 2016

Довольно часто в славянских заговорах можно встретить перечисление всевозможных вредоносных сил и «лихих людей», способных нанести вред человеку, «испортить» или «изурочить» его. Списки эти, порой весьма обширные, предусмотрительно перечисляют все возможные источники зла для того, чтобы «обезвредить» их, обезопасить от них себя. Например: «Отвожу я от тебя: черта страшного, отгоняю вихоря бурного, отдаляю от лешего одноглазого, от чужого домового, от злого водяного, от ведьмы киевской, от злой сестры ее Муромской, от моргуньи-русалки, от треклятыя бабы-яги, от летучего змея огненного, отмахиваю от ворона вещего, от вороны-каркуньи, заслоняю от Кощея-Ядуна, от хитрого чернокнижника, от заговорного кудесника, от ярого волхва, от слепого знахаря, от старухи-ведуньи». Подобные списки позволяют исследователям выявить те силы, которым древнее мироощущение придавало опасный характер. Стоит только учитывать, что каждая новая историческая эпоха, каждое изменение менталитета и ценностей накладывали на эти списки свой отпечаток, дополняли их в соответствии с реалиями новой эпохи новыми персонажами, сохраняя при этом и прежние образы. Чего или кого опасались наши предки? С какой стороны ждали неприятностей? От чего искали защиты? Ответить на эти вопросы позволяют заговоры. В заговорных тек¬стах можно выделить несколько групп вредоносных сил. Каждая из них посвоему интересна для исследователя.


В первую группу стоит отнести людей потенциально опасных и вредных для общества, благодаря своей «профессии» или своим умениям и способностям. Этоколдуны, ведьмы, знахари, порчельники и т.д. Заговоры, кстати, один из полнейших источников. Могущих дать представление о «разрядах» и названиях представителей магического цеха: «заслоняю от хитрого чернокнижника, от заговорного кудесника, от ярого волхва, от слепого знахаря, от старухи-ведуньи», «от волшебников, от волшебниц, от колдунов, от колдуниц, от ведунов, от ведуниц, от кудесников, от кудесниц, от порчельников, от порчениц, от лихоглазых, (...) от Богоотступников, от Богоотступниц, от Богоотметников, от еретиков, от еретиц, от вещунов, от вещуниц», «и от всяких чародейников».
Возможно, подобные перечни сохранили в себе перечисления представителей древней жреческой касты, со временем выродившихся в деревенских магов. Подобные сведения (кроме заговоров) встречаются лишь в средневековых антиязыческих поучениях. В христианскую эпоху колдуны и ведьмы причислялись к сонму враждебных сил, и, видимо, поэтому по-пали в заговорные тексты.
Вторая группа — это языческие мифологические персонажи, под влиянием христианской традиции попавшие в заговорные тексты в качестве отрицательных сил, как вредные и опасные: лешие, русалки, домовые и т.д. К ним стоит добавить отрицательные персонажи уже собственно христианской традиции. «Отвожу я от тебя черта страшного, отгоняю вихоря бурного, отдаляю от лешего одноглазого, от чужого домового, от злого водяного, (...) от моргуньи-русалки, от треклятыя бабы-яги, от летучего змея огненного, (...) заслоняю от Кощея-Яду на», «от 12 проклятых Иродовых дщерей» .
Третья группа - животные и птицы, способные, согласно народным Поверьям, причинить или напророчить недоброе: «Заговариваю (...) от ворона-каркуна», «отмахиваю от ворона вещего, от вороны-каркуньи»,«чур от ящер-ящериц». Ящерицы, в частности, как и прочие пресмыкающиеся в языческой традиции были символами хтонического, подземного мира, мира враждебного, а потому и сами обрели отпечаток отрицательности, нечистоты, враждебности.
Четвертая группа - люди, обладающие определенными антропологическими или физиологическими признаками. Заговаривающий, перечисляя эти признаки, расширял круг людей, потенциально способных причинить вред, защитой от которых служил заговор: «И сохраните меня (...) от двоезубых и троезубых, (...) от кривых и слепых, от русоволосых и беловоло¬сых и черноволосых, и от пустоволосых», «от черноволосого, рыжеволосого», «от седоволосых, от пестрых, от рябых, от волосатых, от слепых, от хромых».
Пятая группа делит возможных недоброжелателей по семейному положению: «от мужика-одноженца, от двоеженца, от троеженца».
Шестая группа - это люди духовного звания, монахи или так или иначе связанные с христианским культом. «Заговариваю от старца и ста-рицы, от посхимника и посхимницы», «от бельца и от белицы, от чернца и от черницы, от схимника и от схимницы». Этот момент еще требует дополнительного исследования. Почему близкие к Богу, «святые» люди представляются в заговорах не носителями добра, добродетелями, а, как ни странно, не менее опасными, чем колдуны, ведьмы или Баба Яга?
Для древнего человека любое отклонение от нормы, несоответствие общепринятым стандартам поведения и общественной морали представлялось источником зла, опасным и вредным явлением. Поэтому, следующая группа объединяет женщин и девушек, чья внешность и поведение не соответствовали общественным поведенческим и моральным нормам: «От-говариваю я, раб Божий, (...) от девки простоволоски, от бабы от самокрутки (т.е. вышедшей замуж без благословения - Е.Д.)».
Восьмая группа содержит указание на половую и возрастную принадлежнсть человека: «И сохраните меня (...) от девки и от парня, чтобыим меня не испорчивать» .
Девятая группа - потенциально опасные иноземцы и нерусские. «Михаил Архангел туги луки натягивает, (...) выбивает израба Божия все притчища и урочища, (...) напущенныя от (...) всякаго роду русских и не русских, от семидесяти языков». «Пречистая сущая Богородица, закрой же и защити меня, раба Божия (...) от гостей и от немец, от татар и от черемис, от самоединов и самоедок». «Черемисам, и татарам, и чувашам и басурманам (...) не можно б вам меня, раба Божия, ни уркнуть, ни испортить». Мы видим, что заговоры сохранили в себе опасливое отношение русского человека к соседним народам как к политическим противникам, возможным или реальным врагам. Причиной опасения могла быть и принадлежность этих народов к другой вере: «от неверных людей: нагайских, немецких, мордвы, татар, башкирцев, калмыков, гулянцев, бухарцев, кобытей, вовулов, бумирцев, турченинов, якутов, лунасов, черемисов, вотяков, либанов, китайских людей»л6 Интересно, что заговрные тексты донесли до нас названия народов, которые требуют прояснения и уточнения. Кого называли гулянцами, вовулами, бумирцами, лунасами и т.д.?
Десятая группа - способы встречи с недобрым человеком и способы насылания порчи и всякого другого зла. «И сохраните меня (...) от стрешника и поперешника (...) и от поветра», «от всякаго ветренаго, проходящего человека и порчельника».
И, наконец, представители всевозможных профессий и занятий, на первый взгляд, никак не связанные с колдовством и чародейством. «Пречистая сущая Богородица, закрой же и зищити меня, раба божия (...) от кузнецов и от Кузнецовых жен, от польников и от лесников, от залешников и от рыбаков, (...) от калики и от скомороха и от мехоноши».
Источниковая ценность сохранившихся в заговорах перечней «лихих людей» заключается прежде всего в том, что они дают представление о менталитете наших предков, об их зависимости от окружающего их общества, об их стремлении обезопасить себя от вредоносного влияния неблагоприятных лиц и обстоятельств, буквально окружающих человека, при-сутствующих везде и всегда. Практически каждый человек мог быть для наших предков потенциально опасным. Но против него существовало магическое оружие - заговор.
ДМИТРИЕВА Е. Н . ЯЗЫЧЕСКИЕ МОТИВЫ В СИСТЕМЕ РУССКОЙ НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЫ XIX ВЕКА.

Поделиться: