КУЛЬТ МАКОШИ И ПАРАСКЕВЫ ПЯТНИЦЫ В СЛАВЯНСКОЙ ТРАДИЦИИ. ЧАСТЬ 2.

23 сентября 2016

КУЛЬТ МАКОШИ И ПАРАСКЕВЫ ПЯТНИЦЫ В СЛАВЯНСКОЙ ТРАДИЦИИ. ЧАСТЬ 1.

Распределялись в году эти двенадцать пятниц так:
1- я пятница — первая неделя Великого поста (скользящая пасхальная шкала);
2- я пятница — перед Благовещением (до 25 марта по старому стилю);
3- я пятница — Страстная пятница (перед пасхой);
4- я пятница — перед Вознесением (пасхальная шкала);
5- я пятница — перед Духовым днем (на следующий день после семика, тоже по пасхальной шкале);
6- я пятница — перед днем Ивана Купалы (до 24 июня);
7- я пятница — перед Ильиным днем (до 20 июля);
8- я пятница — перед Успеньем (до i5 августа);
9- я пятница — перед днем Кузьмы и Демьяна (до 1 ноября);
10- я пятница — перед Михайловым днем (до 8 ноября);
11- я пятница — перед Рождеством (до 25 декабря);
12- я пятница — перед Богоявлением (до 6 января).
В эти пятницы данный календарь предписывал пост, суля вознаграждения соблюдающим его и обещая различные кары нарушите лям.

Следует отметить, что пятницы эти воспринимались народом совершенно конкретно, в антропоморфном обличье: «По понятиям народа, это живые существа, к которым можно обращаться с молитвой и прошениями. Существа эти, в воображении крестьян, рисуются в виде девиц, причем 10-я «пятница» считается самой старшей: вместе с 9-й «пятницей», она приносит Богу все наши молитвы прежде всех других «пятниц», так как стоит ближе к Богу, а равно и к святым угодникам и Богородице». Как видим, с образом пятницы народное сознание связывало какую-то особую организацию годового цикла, лишь частично совпадающую с каноническим церковным календарем. Хоть этот календарь и прятали от духовенства, однако новая религия все равно повлияла на него не только тем, что пятницы приурочивались уже к христианским праздникам, но и тем, что в четырех случаях (пятницы 1, 3, 4, 5-я) четкая календарная приуроченность была нарушена скользящим пасхальным циклом. Кроме того, известны и другие варианты этого календаря, в котором пятницы приурочены к другим христианским праздникам.
Сначала И.Ю. Некрасов, а затем гораздо более аргументированно Б.А. Рыбаков отмечали его несомненно языческое происхождение. Весьма показательна привязка этого языческого календаря к римскому папе Клименту, фигурирующему и в «Голубиной книге» в связи с замаскированной под христианство западнославянской языческой традицией. Еще до революции И.Ю. Некрасов совершенно справедливо видел в нем «исключительно славянское изобретение» и относил время его возникновения к дохристианской эпохе: «...русский духовный стих о двенадцати Пятницах, в его уже христианском оттенке, появляется у русского народа чуть не с самых первых времен крещения Руси. А прежде этот стих, с другим оттенком, у населения существовал издавна, как выражение известных бытовых воззрений народа, еще не принявшего христианской веры». Впоследствии Б.А. Рыбаков показал, что те пятницы, которые не сдвинуты со своих изначальных мест христианским пасхальным циклом, указывают на дни, предшествующие таким языческим празднествам, как весеннее равноденствие (2-я пятница), летнее и зимнее солнцестояние (6-я и 11-я пятницы), Перунов день (7-я пятница) и день Сварога-Кузьмо-Демьяна (9-я пятница). 8-я пятница знаменовала собой конец жатвы. На сугубо женский характер данного апокрифического календаря указывает то, что самой главной пятницей в году считалась 10-я, которая праздновалась перед днем архангела Михаила (8 ноября). Как отметил Б.А. Рыбаков, этот период является началом нового цикла деревенских женских работ. Страда позади, хлеб убран, лен надерган, вымочен и оттрепан, с Михайлова дня начинались долгие зимние посиделки — коллективное прядение льна и шерсти. Две главные пятницы стояли у начала этого сезона и открывали его. Празднества начинались тканьем «обыденной пелены» (т.е. вытканной в один день) в честь 9-й пятницы. Девушки коллективно проделывали в один этот день весь годичный цикл работ: теребили лен, пряли, ткали, белили. Подобным вещам придавали большое значение: «Обыденные полотенца — это полотенца, сделанные (коллективными усилиями жителей селения) в один день или в одну ночь... Оно считалось безупречно чистым, обладающим силой сопротивления «нечистой силе». Изготовляли их в случаях эпидемических заболеваний людей и скота, а иногда для предотвращения засухи и града. Связь обыденного полотенца с аграрной магией выражена вполне определенно». Правило «Девятую пятницу от Воскресения Христова чествуй» было достаточно распространено. В Вологодской области был даже обычай строить девятой пятнице обыденную пелену — по данному обету девушки сходились, теребили лен, пряли и ткали за сутки пелену в дар святой. Возможно, о существовании представлений об особой роли девятой пятницы свидетельствует и следующее решение новгородского архиепископа, принятое им в 1345 г.: «Заложи владыка Василии святу Пятницю, что порушилась в великыи пожарь... Того же дни заложи владыка Василии церковь святую Кузмо и Дамиана...» Новгородский владыка, о котором идет речь в данном летописном известии, это знаменитый Василий Калика — архиепископ, вышедший из простого духовенства и бывший, как было показано в исследовании о «Голубиной книге», особенно близок к народной «двоеверной» традиции. До своего поставления он служил в церкви Кузьмы и Демьяна, так что его решение восстановить в первую очередь ее весьма естественно. Однако заложение им в тот же день и церкви Пятницы на первый взгляд выглядит непонятно. В ходе страшного пожара в Новгороде сгорели многие церкви, и решение о восстановлении в первую очередь именно этих двух храмов может быть объяснено, только если предположить, что между этими святыми существовала какая-то связь. В ортодоксальной православной традиции Косма и Дамиан никак не связаны с Параскевой, однако, как мы видели выше, народные представления, основанные на календаре двенадцати пятниц, выделяют девятую пятницу, празднующуюся как раз перед днем Кузьмы-Демьяна.
Однако образ Пятницы организовывал хозяйственный год на Руси не только с помощью календаря, но и с помощью целой системы запретов. Так, во многих местах Руси в пятницу запрещалось прясть, ткать и шить, чтобы не запорошить глаза Пятнице, не исколоть ее иглами и веретенами и не навлечь на себя месть этой святой. По свидетельству С.В. Максимова, при виде нераспознаваемого почернелого изваяния Пятницы, находившегося в г. Брянске, богомолки говорили: «За грехи наши обрызгали матушку золой наши бабы- грешницы, что по пятницам белье бучили (т.е. при стирке обычно пересыпали белье золой для щелока)», а архангельские поморы в селе Шуе объясняли точки и червоточины на другой старинной иконе Пятницы аналогичным образом: «Истыкали наши беспутные женки нашу святую иголками, когда шили рубахи свои по пятницам». В Полесье еще в 80-х гг. прошлого века пятница считалась наиболее значимым в мифологическом и ритуальном отношении днем недели. Каждая пятница считалась значимым и опасным днем, особенно тщательно соблюдали там запреты и предписания, в том числе и на прядение, в пятницы перед праздниками. В Белоруссии еще в начале XX в. крестьяне по пятницам не только не занимались домашним хозяйством, но и не пахали, а если какая-либо работа было ранее начата, то она заканчивалась в субботу. По русской пословице, кто в пятницу дело начинает, у того оно будет пятиться. Интересно отметить, что в русском языке слово пятница имеет также значение «распутья, раздорожья, развилья», а также данным словом обозначали часовенку, крест с образом на распутье. Как отмечают Е.Е. Левкиевская и С.М. Толстая, возводимые на перекрестках дорог часовни назывались пятницами потому, что Пятница считалась спутником странствующих. Если это не относительно поздняя семантическая связь, то пятница в народном сознании могла соотноситься с актуализацией нескольких вариантов потенциального развития событий, распутья в прямом и переносном смысле, когда человек должен был с максимальной осмотрительностью и с соблюдением всех ритуальных предписаний подойти к выбору направления своего дальнейшего движения.

М. Серяков. Богини славянского мира.

Поделиться: