Черное солнце

30 декабря 2014

Символ Черного Солнца как Axis Mundi является одним из наиболее глубоких обозначений метафизических Оси, Полюса, Центра, Севера и Востока.

Как эзотерический символ Логоса, Чистого Бытия (или, словами Анри Корбена: "Инобытия"), в дискурсе фундаментальной онтологии Мартина Хайдеггера Черное Солнце может соотносится с понятием Бытия (das Seyn) как некоторого Ничто, чистой формой, благодаря которой существуют вообще всякие формы, т.е. формой без содержания, которая как Центр является абсолютной координатной точкой для Всего. В высшем смысле Черное Солнце - абсолютная ипостась Света, соотносимая с Полюсом и "местоначалом" проявления, географическим Севером. В качестве Центра Черное Солнце есть символ самотождества и неэманируемости, самопоглащаемости, и в то же время - первого шага творения как утверждения некоей метафизической точки, которая есть началом времени в нетождестве внешней Тьме. В суточном символизме оно соответствует моменту Полночи, которую в самом глубоком смысле следует полагать точкой истинного отсчета дневного часа - как экспансивного исхождения, заканчивающегося в Полдень (ницшевский "Великий Полдень").



В годовом круге средина вселенской ночи - Зимний Солнцеворот, как подлинное начало цикла, открытое лишь взору посвященных. В славянском язычестве принято считать, что Солнце на протяжении года имеет разные лики: Зимнее Солнце - Черное, т.е. соотносимое с трехдневным периодом Зимнего Солнцестояния, когда Свет неотличим от Тьмы, и в то же время именно в этот час Свет рождается втайне, открывая светлый лик весной. Также и в суточно-пространственном символизме Черное Солнце уподобляется Полночи и Северу, тогда как явление Бытия - Восходу и Востоку, в виду чего мы можем вести речь о Черном Свете как об эзотерической стороне Света вообще. Фазы явленого и сокрытого подобны, они есть два лика одного и того же, поэтому в своем известном исследовании шиитского суфизма Анри Корбен подчеркивает, что символы Востока и Севера парадоксально синонимичны. В свою очередь мы не можем обойти стороной и метаморфизм Христа, неразрывно связанный с солярным циклом - тайно рожденного в точке Рождества (Зимнее Солнцестояние) и воскресшего во славе в день Пасхи (Весеннее Равноденствие или первое воскресенье после первого полнолуния после дня Весеннего Равноденствия - как момент максимума Света).



Помимо абстрактно-теоретической, семантика Черного Солнца подразумевает инициатическую трактовку: как Дух, исходящий на дно Ада и открывающий себя как Свет более черный, чем Бездна. В надире Солнце Духа побеждает Бездну, но не Светом проявленным, а Светом Черным, сокрытым, как внутреннее пламя Духа, невидимое и непостижимое ни во Дне, ни в Ночи. В одной из схем мы обозначили четверти, которые символизированы четырьма знаками: Полночь как рождение Черного Солнца, указывающего на I четверть Чистого Бытия; Восход, как символ Солнца явленного, Белого (Красного) Света, II четверть; Луна, указывающая на вхождение Света в "женскую" III четверть; Небытие, черное небо без звезд, IV четверть, растворение солярной эссенции во внешней субстанции. Нижняя правая половина круга (II и III четверти) здесь - актуализированный мир, верхняя левая - потенциальный (I и IV четверти), при этом сущностное единство прослеживается между I и II четвертями, как пространством доминации мужских архетипов, и III и IV четвертями - как пространством Великой Богини, олицетворяющей Вселенную. Можно сказать, что верх здесь - это время метафизической Ночи, тогда как низ - время метафизического Дня, а стороны света соотносятся с суточно-годовым циклизмом, этапами на пути солнечной колесницы Духа. При этом сама Ночь несет в себе потенцию Дня: Черное Солнце, как символ ее середины, рождается во мраке абсолютного отсутствия - тогда как День, в свою очередь, клонится к Ночи-истоку: Луна, как внутрибытийный отблеск, День после Полудня, катящийся к закату. По этой же причине Черное Солнце соотносится с Утренней Зарей как еще незримый Свет до Восхода, в час, когда чаша уже перевешена в сторону Дня в точке великого Поворота Колеса, в сердце зимы.



Метаморфозы Света во времени представляют целостный и неразделимый цикл: можно сказать, что символы Звезды и Солнца указывают на разные этапы/уровни, но в то же время - на состояния одного и того же (Духа). В виду этого в схеме "Primarii Lapidis" мы условно развели двумя отличными начертаниями Черного Солнца активный аспект Логоса (созидания): принцип самотождественного Чистого Бытия, Севера (I) и разотождествленного Света в Бытии, Востока (III) - с его пассивным аспектом (растворения): от противоположного высвечивающего и приводящего к явленности Тьму (II) и, на уровне Космоса, трансформирующего ее в стихию psyche, круги тонкого мира (IV). В последующих схемах эти начертания мы развиваем в несколько дифференцированном ключе как знаки "активно-мужской", трансгрессивной субъектности - и субъектности "пассивно-мужской", имманентного Порядка. Часто Черное Солнце пытаются также, как олицетворение Черного Света, привязать к Хаосу и Небытию вообще, однако эта параллель ошибочна, так как Черное Солнце в наиболее точном понимании есть непроявленный Свет (I), т.е. утвержденное, но не эманирующее Бытие. Смысл Бездны как мифологического Хаоса - это чистый Ноль (Nihil), Ноль как потенция и метафизическое "пространство" всего сущего, которого в высшем смысле нет. Обращение к семантике черного цвета здесь не говорит о тождестве Хаосу и Небытию - иначе вообще нет смысла говорить о принципе светила, которое всегда соотносится с идей актуализации и мужчины (субъекта) - но лишь указывает на сокрытой стороне Бытия как Чистого Бытия. Черное Солнце, таким образом - символ абсолютного недвойственного субъекта, Заря, зажигающаяся во мраке и побеждающая мрак, исходящая из себя в длительность времени, и его же в себя сворачивающая. При этом Хаос как Небытие соотносится с Ночью и женской утробой, из которой рождается онтология Всего, приводимого к своему обусловленному существованию тайной "искрой" Логоса. Звезда как Черное Солнце ("Звезда Хаоса" в хаософии) должна читаться именно как недвойственное Бытие, проявляющее себя среди Ночи Хаоса, и затем эманирующее во множественность как Солнце Белое, дарящее и побеждающее.



Мы не будем останавливаться на довольно комичных интерпретациях интересующего нас символа в трудах ариософов и, в частности, у небезызвестного Мигеля Серрано, но все же упомянем некоторые нетрадиционные прочтения Черного Солнца в современных эзотерических кругах. В ныне популярном хаос-гностицизме в связи с Черным Солнцем обычно ведут речь о некоем "Черном Логосе", который видимо противостоит "Светлому", олицетворяющему Демиурга, однако эта оппозиция очевидно надуманная и поверхностная, так как и первый, и второй суть проявления одного и того же - как Солнце зимой и летом всегда одно и то же, несмотря на различные степени его взаимодействия со вселенской средой (всякая звезда как субъект в своей основе "Центральная", ибо центрирующая, разделяющая и созидающая). Как и в хаогнозисе, некоторые источники так или иначе отождествляют Черное Солнце с Люцифером: подобное же соотнесение имеет более глубокий смысл, чем может показаться на первый взгляд, так как Черное Солнце - символ первого проявления, первого творения - и здесь же мы сталкиваемся с известной путаницей между Христом и Люцифером, существующей в метафизике с древнейших времен, однако при этом не лишенной основания. Meister Schwarzsichtig, указывающий на черное сияние как на атрибут Иблиса, косвенно возвращает его образ в рамки солярного цикла умирающего и воскресающего (низвергающегося и возносящегося) бога, и таким образом подчеркивает его бытийную, световую природу. Какие бы наименования при этом не употреблялись, обращение к связующему символизму Черного Солнца неизбежно приводит к первому в числовом ряду логическому принципу, сущему началом космообразующим - чего не понимают хаоситы, наивно покупаясь на семантику "черноты", не разделяя ее поле по диагонали мужского и женского, эссенциального и субстанциального (см. схему "Subiectus Radicalis"), как Тьму Севера и Тьму Запада сооветственно.



В контексте Новой Метафизики мы должны упомянуть несколько двойственные перетрактовки Черного Солнца и Черного Света, а именно их соотнесение с принципом, который предвосхищает саму Ночь, будучи сокрытым от нее и приводящим ее к Бытию (Иное), и с принципом Бытия, противостоящего Хаосу как инструмент Иного (Радикальный Субъект, понятый с необходимыми джемалевскими поправками). Использование Черного Солнца в этом понимании более условно, так как "принцип" Иного невозможно символизировать вообще, в виду чего мы должны отметить зыбкость употребления каких-либо традиционных метафор в рамках Новой Метафизики, требующей постоянной деконтекстуализации наличного и его соответствующей реинтерпретации. В этом смысле мы считаем корректным употребление символизма Черного Солнца именно для обозначения уровня корневой субъектности, как основания (и в некотором смысле: препятствия) для возможной трансгрессии, и понимать "черное" как указание на глубинное нетождество этой основы с "белым" миром, высвеченным вокруг - по аналогии с самим определением люциферической "радикальности" в подаче Александра Дугина. Тонкая же дистинкция между имманентной субъектностью и субъектностью трансцендентальной, иррадиирующей, в таком контексте будет выражаться на уровне символизма Солнца-Льва - как Льва-Христа и Льва-Антихриста, сущих двумя разнообращенными модусами Единого светового начала, из которых именно Лев-Антихрист как воплощение отрицания, ас-симметрии и дис-гармонии наиболее точно соответствует нарушающему пределы и опрокидывающему весы Демиурга волюнтарному субъекту Новой Метафизики.

Поделиться: