,17 октября 2016 18:08

ФУНКЦИИ СВЕЧИ В ОБРЯДАХ, СВЯЗАННЫХ СО СМЕРТЬЮ, ПОГРЕБЕНИЕМ И ПОМИНОВЕНИЕМ. ЧАСТЬ 4.
В годовщину смерти и в известные поминальные дни души мертвых могут навещать своих близких, возвращаться к родному дому, поэтому, чтобы указать им путь, живые зажигали для них свечи. В такие моменты огонь вновь играл роль если не медиатора, то знака, указывающего «идущей гостить» душе конечную точку ее пути, место, где ее ждут. А для живых огонь становился объектом наблюдения, позволяя не только узнавать о «приходе» ожидаемой гостьи, но и «понимать» (а, значит, и удовлетворять) некоторые из ее желаний.
Ранее, например, уже упоминалась распространенная примета того, что душа умершего вьется поблизости, — посиневшее пламя свечи. Другая, тоже известная, — мухи и мотыльки, летящие на огонь, вьющиеся вокруг огня. Поскольку были представления, по которым душа умершего могла покинуть тело в виде мотылька или мухи (иногда маленькой, иногда белой), то мотыльком или мушкой душа вполне могла прилететь на зажженную в Рождественский сочельник свечу (укр.).

Читать далее →

,16 октября 2016 18:19

ФУНКЦИИ СВЕЧИ В ОБРЯДАХ, СВЯЗАННЫХ СО СМЕРТЬЮ, ПОГРЕБЕНИЕМ И ПОМИНОВЕНИЕМ. ЧАСТЬ 3.

Обычай обжигания, чтобы очистить умершего и обеспечить ему благополучный переход, в русской традиции фактически отсутствует, но с ним частично может быть сопоставлен русский обычай «отпущения души», который мог как бы завершать собой основной этап перехода, и исполнял его обычно священник: «В сороковой день священник отпускает душу, и она отправляется в уготованное для нее место...», а мог быть проведен в самом начале перехода, и исполнялся в таком случае только своими, внутрисемейно, без посредника в лице священника, что в данном случае, возможно, свидетельствует о более древней форме: в ряде губерний дореволюционной России отпускание души происходило сразу по смерти и требовало участия всех родичей, а также обязательного зажжения ими свечей: «...после смерти домочадца, все, кто находился в избе, взяв по зажженной свече, выходили за ворота дома и молились на восток — „отпускали душку"».

Читать далее →

,6 октября 2016 17:14

Следует отметить, что как образ нити судьбы, так и орудия прядения имели у славян космический характер. В этом нас убеждают не только приводившиеся выше сербские данные, где нить судьбы тянется из неба или из той роши, где родился Христос. Приводимое А.Н. Афанасьевым поверье люнебургских славян о пряхе на месяце показывает, что в славянской мифологии пряха могла иметь космический характер, что находит свою параллель в мифах других индоевропейских народов. «Народная загадка прямо уподобляет солнечный луч веретену: «из окна в окно готово веретено». (...) В славянских сказках сохранилось воспоминание о чудесной самопрялке, прядущей чистое золото, о золотых и серебряных нитях, спускающихся с неба». В сербской песне в частности говорится: «Когда счастие отделяется от несчастия, темная ночь от белого дня», т.е. на рассвете. Хоть песня больше не сообщает никаких подробностей о границе счастья и несчастья, стоит вспомнить, что в одном из своих двух аспектов планета Венера у многих народов была известна как «утренняя звезда», в силу чего нельзя исключать связь этого небесного светила с понятием судьбы.

Читать далее →

,5 октября 2016 17:32

«...перед тем, как уложить в зыбку новорожденного, ее окручивали нитками с прястня пряжи, спряденного с молитвой в святки. Концы нити, снятые с веретена, а затем и с зыбки, связывали и клали под голову младенца. Эти магические действа призваны были обеспечить ему долгую и счастливую жизнь». Именно нитью связаны с кораблем и русалки-берегини в русской вышивке. Понятно, что образ берегинь возник у наших далеких предков раньше изобретения ткачества, однако к XIX в. символика нити оказалась перенесенной и на этих древних духов-хранительниц. Современные исследователи отмечают: «Начало ткачества ассоциируется с рождением человека, а его окончание — со смертью. Когда начинали ткать, следили, чтобы воротило не было голым, а обернутым нитями, иначе будущий ребенок будет «голым», то есть бедным всю жизнь. В Полесье верили, что если заканчивать тканье «против ночи», то и умирать будешь в ночь. Если человек входил в дом во время окончания тканья, говорили, что у вошедшего век короткий, он скоро умрет...» Показательно, что у восточных славян пуповину новорожденной девочке зачастую перерезали на веретене или прялке.

В Новгородских землях известно следующее гадание: в Великий четверг пряли левой рукой нити на каждого члена семьи и привязывали к березе: у кого пропадет нить, тот должен будет умереть.

Читать далее →

,2 октября 2016 22:19

Символизм предметов в народной культуре. Часть 1.
Высоким семантическим полем обладал белый цвет. Как символ света вообще, самый чистый цвет, ассоциировался с правым, верным, своим, живым. Противопоставленный черному - символу мрака, смерти, чужого, и поэтому мир людей означал «белый свет». Черный цвет, временами синонимичный с синим или любым темным, воспринимался с негативных позиций, был эквивалентен понятию нечисть. В Ростове слово «черный» использовали, остерегаясь произносить «черт».

Золотой цвет, который мог иногда заменяться желтым, воспринимался как знак избранничества, сакрального, «иного мира», а также, сливаясь с христианской символикой, получал и дополнительную семантику. Зеленый цвет в народной культуре мог соотноситься с молодостью, растительностью, незрелостью. В свадебной и календарной обрядности получал продуцирующую символику. Синий цвет ассоциировался с небом. Синяя одежда в Ростове считалась праздничной, одевали такую только «в свят день до обеда». Иными словами, цветовые характеристики в народном искусстве передавали важный смысл - со сменой цвета предмета происходило изменение его семантики, функции, содержания.

Читать далее →

,1 октября 2016 18:43

В особых случаях пользуются еще более древним способом добывать огонь: трут друг о друга два куска сухого дерева. Огонь, добытый этим способом, называется живой, новый, деревянный огонь, а сам способ — вытирать огонь.

На рис. 51—53 показаны способы добывания огня, характерные для восточных славян. В сущности, они однообразны. Чаще всего трут куски сухого дерева — березы, ясеня, реже сосны, дуба, можжевельника и др.

Самый простой способ показан на рис. 51: берутся два гладко обтесанных четырехугольных сухих ясеневых бруска в 1 м длины и 10 — 12 см толщины.

Читать далее →

,1 октября 2016 16:45

СЕМАНТИКА СИМВОЛОВ ВЕРТИКАЛИ И ГОРИЗОНТАЛИ МОДЕЛИ МИРА В ПРОЗАИЧЕСКИХ ЖАНРАХ РУССКОГО ФОЛЬКЛОРА. ЧАСТЬ 1.

На рис. 2 пунктирной линией проходит путь героя. Исходной точкой является восток, т.к. он ассоциируется с положительным, освоенным миром, т.е. домом героя. Далее на его пути встречается камень / центр, который, как мы уже говорили, задает направление: «направо пойдешь...», «прямо пойдешь...», «налево пойдешь...». Если иметь в виду, что герой всегда выбирает направление, где «убитым быть», значит, он идет на запад (мир мертвых). Погрузившись в загробный мир, обретя временную смерть, герой понимает, что вернуться обратно он сможет, только изменив наличную ситуацию. В текстах заговоров указывается место, где можно воздействовать абсолютно на все - «восточная сторона», например «пошла из дверей во двери, из ворот в вороты, и шла... ко Окиан-морю... глядючи на восток красного солнышка...» [6. С. 232]. Таким образом, герой совершает путь уже под землей на восток, и там, совершив требуемые действия (победив Змея, Кощея и т.д.), возвращается в реальный мир.

Мы считаем, что горизонталь можно рассматривать как пятичастную: четыре стороны света и центр как самостоятельный сектор горизонтали.
В исследованиях по фольклору и мифу Е. Мелетинский приходит к выводу, что четырехугольная горизонтальная космическая модель, ориентированная по сторонам света, накладывается на представление о земле, поднятой из Мирового океана (водного хаоса), а потому и окруженной водой со всех сторон.

Читать далее →

,29 сентября 2016 16:25

Еще одну возможность конкретизировать образ рожаниц дает упоминание древнерусского поучения против язычества о том, что одним из проявлений их культа было пострижение первых волос ребенка. Известно, что в Древней Руси примерно в трехлетием возрасте над ребенком совершался обряд пострига — острижения первых волос. Л. Нидерле отмечал общеславянский характер этого обряда, символизировавшего, по его мнению, переход ребенка от попечения матери к попечению отцу. У разных славянских народов время проведения его разнилось: у поляков постриг совершался на седьмом году жизни ребенка, у чехов еще позднее, у русских — около второго-третьего года, у сербов — после года и ранее. Д.К. Зеленин отмечал, что и в гораздо позднее время севернорусы и белорусы не стригут ребенку ногти и волосы, пока ему не исполнится год. Если не соблюдать эти правила, то, по народным представлениям, ребенку можно «отрезать язык», т.е. ему будет трудно научиться говорить. Волосы и ногти были зримым воплощением жизненных сил человека, и вполне, закономерно, что посвящались они тому, кто эти силы ему и даровал. О значении, которое в древности придавали волосам, свидетельствует древнегреческий миф о золотом волосе бессмертия царя Мегары Ниса, от которого зависела сама его жизнь. Когда дочь Ниса Скилла, влюбившаяся в осадившего город Миноса, вырвала во время сна у отца этот волос, то немедленно «Гермес душу его повел под землю».

Читать далее →

,27 сентября 2016 14:22

Дым — явление, связанное с огнем (ср. рус. Нет дыма без огня), печью (очагом), действиями сжигания и окуривания. По ряду признаков дым имеет сходство с ветром, воздухом, паром. В загадках выступает в образе "сына", который рождается прежде отца — огня (ср. пол. "Еще отец не народился, а сын уже по крыше / по свету ходил"), Связь дыма с печью и очагом придает смысл созвучию дым — дом, ср. др.рус., рус. диал. дым в знач, очаг, дом, изба, двор, семья; дымовое "подать со двора"; рус. диал. дымная шапка "хозяин дома", дымовой "домовой" и т. п. .

Дым в славянской традиции считается составной частью облаков и туч (бел., укр., м.пол., в.пол., болг,), снега (укр. Луцк.у.), неба, представляемого как затвердевшая оболочка из дыма (укр.). По пол. поверьям, из поднявшегося в небо дыма образуется дождь.

Читать далее →

,26 сентября 2016 14:41

Вопрос о погребении заложных покойников особенно любопытен для исследователей. Между прочим, вопрос этот отразился в древнерусской письменности, в старорусской церковной обрядности и в современном русском уголовном праве. Весьма древний, безусловно языческий, русский народный обычай требовал, чтобы заложные покойники, т. е. умершие преждевременно неестественною смертью, лишались погребения. Говоря точнее, заложных не хоронили лишь в земле, не зарывали в могилу. Делалось это, по-видимому, во избежание осквернения земли нечистым трупом. Однако мысль о таком осквернении — мысль, столь широко распространенная поднесь у народов Востока, у последователей Зороастра, — эта мысль в известных нам русских народных поверьях совершенно не выражена.

Читать далее →